Вот грядет славный праздник Новый год! Кружится легкий пушистый снежок. Светятся теплыми огнями окна домов. Мужчины и дети наряжают и украшают елки. Женщины украшают и наряжают себя. Естественно, наряжать и украшать себя женщины принялись не только в Новый год и вообще не в этот год, и не в это столетие, и даже не в это тысячелетие. Все началось гораздо раньше — женщины занимались этим всегда. Я тут как то вычитал, а потом и выписал размышления древнего римлянина Квинта Септимия Флорента Тертуллиана: «Убранством я называю то, что зовут женской опрятностью, а украшательством — то, что следовало бы назвать женским позором. Первое заключается в уходе за волосами, кожей и открытыми частями тела, второе — в золоте, серебре, драгоценных камнях и нарядах, то есть в настоящем распутстве». Положим, крутой римлянин слегка погорячился (позор, распутство), но некоторые вопросы все таки не меняются. Ведь женщина — вполне живое и даже мыслящее существо. Как же, растолкуйте мне, как можно на это живое и мыслящее цеплять какие то железки и стекляшки, словно на неодушевленное дерево? Понимаю, обычай этот уходит в доисторическую глубь веков. Когда то троглодиты и неандертальцы (как женщины, так и мужчины) отгоняли злых духов амулетами из костей динозавра, пугали врагов боевой раскраской тел и ожерельями из клыков мамонта, а любимых завлекали немыслимой красотой колец в носу и перьев в заду.
Но однажды, увидев свое отражение в ровной глади озера, мужчина шарахнулся: «Е мое! Чой то у меня в ноздре? Какая гадость!» А женщина увидела в зеркале озера совсем иное: «Ой, что за колечко в моем носике? Какая прелесть!» И дальше все пошло по разному. Мужчина сорвал с себя все цацки и двинул по пути цивилизации. Женщина, напротив, добавила побрякушек и двинулась параллельным путем. С тех пор мужчина не перестает изумляться: «Зачем на очаровательные нежные женские ушки цеплять килограммовые серьги, оттягивая мочки к бедрам! А на волшебную чудесную женскую шейку вешать полпуда каменных ожерелий, склоняя ее к коленям! Зачем утыкивать прекрасные тонкие женские пальчики кольцами и перстнями, превращая их в растопыренный веер!» Немало еще прелестных частей женской анатомии подвергаются мучительному украшательству.
Тут следует отметить еще одно обстоятельство: для женщины важна не только красота украшения, но и его стоимость. Однако я убежден, что корыстный момент — не главное. Детская радость современной женщины, играющей бриллиантами чистой воды, абсолютно идентична наивному восторгу первобытной дамы при виде бусиков из чистого стекла. А сколько было, мягко говоря, неприятностей по поводу этих цацек! Вспомните хотя бы подвески английской королевы, из за которых пришлось попотеть Д'Артаньяну и компании. Не говоря уже о том, что из за какого то браслета ревнивец Арбенин подсунул на маскараде невинной Нине смертельный яд, пусть и подслащенный мороженым.
Между прочим, всеми этими проблемами маялись не только вышеупомянутые древние римляне, но даже еще более древние греки. К примеру, философ материалист Фалес из Милета сморозил такое: «Не наружность надо украшать, а быть красивыми в духовных начинаниях!» Само собой, он остался вопиющим в пустыне, этот идеалист, ибо женщины то все поголовно — материалистки. И потому в эти новогодние (и в реальные) дни мне видится фантасмагорическая картина: сияют огнями, сверкают игрушками праздничные елки, а вокруг них сияют, сверкают подлинными драгоценностями или искусственной бижутерией живые елочки — женщины, девушки, бабушки... А вообще то, одна моя знакомая поведала мне, что лучший ее наряд — это клипсы и сапоги. Я тупо уточнил: «Клипсы, сапоги и... что?» Она засмеялась: «И все!» К сожалению, этот самый наряд мне увидеть не довелось. Но я всегда верю женщине на слово.